В начале апреля в галерее "Тадзио" прошла выставка Инны Лесовой. Залы галереи были переполнены публикой, но многие из присутствующих работы художницы видели впервые. В Киеве она больше известна как литератор, да и то, в основном, по нескольким повестям, опубликованным в альманахе "Егупец". Но зато те, кто читал эти рассказы о "просто жизни", помнят их и ждут следующей встречи с автором. Лесовая часто печатается за пределами Украины - в американских, немецких, израильских изданиях. Ее единственная большая персональная выставка живописи была организована в 1991 году в Москве редакцией журнала "Наше наследие". И, тем не менее, Инну знают в Киеве как скульптора, который делает куклы. На протяжении уже многих лет кукол, сделанных по ее моделям, можно видеть во многих домах по всей Украине.

И в литературных произведениях, и в произведениях живописи Инны Лесовой масса мудрости, присущей талантливому и доброму человеку. Описания реальности, увиденной глазами художника, и, поскольку это - реальность, и те, и другие работы изобилуют многочисленными, очень важными подробностями. Иначе время, в котором живут ее герои, узнать было бы невозможно. Она, во всяком случае, в изобразительном искусстве, - летописец 1950-х. Инна с легкостью преодолевает разрыв времен и очень точно передает атмосферу тех лет. И какими бы они ни были, 1950-е, ее детство пришлось на эти годы. И поэтому почти повсюду: и в литературе, и в живописи присутствует автопортрет. Инна взрослая рисует Инну-ребенка, девочку с пугающе мудрыми глазами. Она хранит в памяти нелепых и очаровательных старушек-фребеличек, с которыми гуляли дети из "хороших семей", чтобы через десятилетие их нарисовать и сделать их литературными персонажами. "Плё, плё, плё, рэтафлё, рэтафлё-о-о". Раздражающая ее тогда дурацкая песенка такой старушки звучит теперь ностальгически и мило. Работу с названием "Плё, плё, плё, рэтафлё" (или "Прогулки 53-го года") можно было увидеть на афише выставки. Работа как бы иллюстрирует эпизод из повести Инны Лесовой "Четыре воспоминания о детстве".

"Из-за угла появляется Лидия Николаевна со своей группой. Они идут тоже парами. Держат в руках маленькие сумки с завтраками и тихо, нескладно поют. Только потому и разберешь песню, что Лидия Николаевна поет громче всех мягким конфетным голосом:

Плё, плё, плё,

рэтафлё, рэтафлё-о-о...

Поравнявшись, Марья Ивановна и Лидия Николаевна раскланиваются, и мы расходимся в разные стороны.

Плё, плё, плё,

рэтафлё, рэтафлё-о-о...

Я вдруг останавливаюсь от радости: как хорошо, что Лидия Николаевна отдала меня Марье Ивановне! Никогда больше не придется мне петь эту дурацкую песню! Пусть теперь сами поют свое "картофлё"! Ужасно стыдная песня! И вообще на улице стыдно петь. Особенно старушкам..."

Картин, теснейшим образом связанных с литературой, у Инны много. Это и "Что же теперь будет?" (плачущий под портретом только что умершего Сталина инвалид), "День рождения на Подоле", "Мой сад", "Кленовый лист", "В дядьки Петра і тітки Марії" и прелестная фантазия "У меня в Японии".

"...И вот, когда последняя дверь захлопнется и смолкнет бряцанье ключей, можно начинать...

Делается это просто. Подтягиваешь к кровати стул и переворачиваешь его так, что ножки торчат наискось. Неизвестно, что это: дом, мост или какая-то их японская мебель, но они сразу же начинают набираться в комнаты, тихо движутся на своих бессильных ногах, шелестят по полу ворохами шелка. Я чувствую, как слабеют и подламываются мои колени, ладошки упираются в паркет, шея изгибается под черной громадой прически, и глаза, вытягиваясь, теряют выражение. Я спешу заглянуть в зеркало, но...".

Реальность и вымысел. И всюду присутствие девочки с глазами мудреца-наблюдателя.

На открытии выставки был задан вопрос: "Что же еврейского в ваших работах?" И ответ был: "Глаза". Спросили не случайно, так как выставка работ Лесовой организована Институтом иудаики в программе "Агада", предполагающей выставки художников, в творчестве которых есть еврейская тема. Произведение искусства, будь то литература или живопись, несут в себе, прежде всего информацию о мире, о духовных законах, носящих общечеловеческий характер. Но в то же время произведение содержит и другую информацию: о мире автора, о его восприятии окружающего. Инна родилась и взрослела в Егупце 1950-х годов (Егупцем в своих произведениях называл Киев Шолом-Алейхем). Тогда еще были места в Киеве, чудом сохранившие отголоски атмосферы еврейского местечка. Многие из старшего поколения говорили с основательным местечковым акцентом, не пропускали еврейские праздники, перед Пейсахом совершали "бдикат хамец" и проводили Седер по всем правилам. Жили еврейскими страхами и радостями и смотрели на мир "еврейскими глазами".

Ее жанровые холсты очень литературны. Это повествования о жизни, и это не монолог, а ожидание собеседника.

Кто-то из раввинов сказал, что огромной бедой для пророка было, если он переставал получать пророчества. Пророк уже не мог без этого жить. Инна Лесовая не творить не может. Она пишет, рисует, делает куклы и игрушки для внука.

В галерее "Тадзио" была выставлена только небольшая часть коллекции работ художника. В организации этой выставки Институту помогали Американский еврейский распределительный комитет "Джойнт" и Еврейская Конфедерация Украины. Остается надеяться, что в скором времени будет возможность показать зрителям полную экспозицию Инны Лесовой.